?

Log in

No account? Create an account

Минюст

Jan. 9th, 2018 | 07:54 pm

Более недели минуло с того дня – моего визита в Минюст. Отыскать правильный из минюстов оказалось непросто, ещё более непросто было узнать, что вообще нужно отыскивать. «Это не у нас. Вам нужна вышестоящая организация. Но какая именно и где она находится, мы не знаем» - опровергая самих себя, твердили справочные барышни и щеголеватые молодые люди за конторками, когда им не удавалось отправить меня по единственному из известных им бюрократических путей.

В московском Минюсте публика благообразная. Профессиональные податели документов – по большей части джентльмены в очках, неновых костюмах в предпенсионном возрасте – обыденно вглядываются в свои папки. Молодой податель-выскочка с картонным кофе в одной руке чуть ли не в голос смеётся картинкам в своём смартфоне, являя собой исключение из правил. Дамы шуршат друг с другом, либо с бухгалтерской аккуратностью дозаполняют документы.

Запись ведется по старинке, на листе бумаги, выложенном на одном из столов. Лучше прийти заранее, как податель-выскочка – он в очереди четвёртый.

В Минюсте тишь и покой – всё земное, мятежное оставлено в нижестоящих инстанциях – налоговых, судах, нотариальных конторах. Дозвониться сюда из города невозможно.
Милиционерша на посту добрая, сочувствующая, готова помочь советом: «позвоните по внутреннему телефону». У внутренних телефонов – небольшая очередь. Напористая дама, завладевшая телефоном, говорит строгим голосом: «Проверьте ещё раз, мне нужен срочный ответ, это из КГБ». Очередь устремляет взоры на даму. «В июле, - отвечает дама в трубку.  – Организация – союз пенсионеров, садоводов и огородников (литературоведов и филателистов) комитета госбезопасности. Поищите», - повелевает она и через секунду на невидимую ответную реплику неохотно добавляет: «Пожалуйста». Очередь у телефона улыбается.

Точно в установленное время в зале ожидания, тренькнув, загораются люминесцентные лампы и к подателям документов снисходят министерские девушки – нежные, вежливые и чрезвычайно далёкие от суеты и сути. (Такие существа обитают и в других министерствах: помню, как милая министерская девушка из правительства Московской области, сделав изящный жест рукой, пригласила меня войти в свою маленькую комнату, предваряющую приёмную, приготовила мои документы и, вдруг живо защебетала с другим милым существом, рассказывая о новогодней ёлке, которую она, готовя сюрприз своему папе, собственными силами установила в домашнем зале, несмотря на пятиметровую ёлочную высоту. Как только мой предшественник завершил беседу с министром, министерская девушка вновь облеклась в осанистые доспехи этикета, со сдержанной важностью отворила мне дверь и пригласила пройти на приём.)

А ведь я уже была в Минюсте, много лет назад. Всего через несколько недель после того, как меня принял на работу Вячеслав Лебедев, на тот момент продолживший свою карьеру инопланетянина в качестве председателя Мосгорсуда (слово, которое я наверняка напечатала в своей жизни наибольшее количество раз и с наибольшей скоростью) – поглядел на меня своими медвежьими глазками-бусинками, задал пару вопросов и отправил в канцелярию по гражданским делам. Всё вокруг казалось дивным – и суд, и канцелярия, и судьи. Одна из судей, напоминавшая злую колдунью из Спящей красавицы, повелела мне отвезти в некий Минюст некие бумаги. Смутным предзимним днём, следуя смутным инструкциям, я двигалась сквозь пелену девичьего неведения и неумения взаимодействовать с реальностью (которое, если вглядеться, нетрудно заметить на лицах недавних школьников) силясь отыскать нужное здание недалеко от Курского вокзала. Падали редкие снежинки, на мне была беленькая шубка из искусственного меха и вязаная белая шапочка.

После звонка с внутреннего телефона ко мне спустился министерский чиновник и я протянула ему документы. «У вас красивые глаза и ресницы, - сказал он мне дружелюбным тоном, - и эта белая шапочка вам очень идёт.» В ответ я улыбнулась.

Так что Минюст я помню. Минюст – это снежинки и белая шапочка.

Link | Leave a comment | Share

Районный суд

Jan. 5th, 2018 | 04:25 pm

В районный суд меня взяли архивариусом. Это обстоятельство определило мой уединённый образ жизни в суде. Всё, что требовалось – принимать заявления на поиск старых дел, уголовных и гражданских, отыскивать эти дела на полках, ходить заверять отпечатанные машинисткой копии у дежурной судьи, раскладывать дела по местам. Не удивительно, что за пять месяцев работы в этом суде я подружилась только с машинисткой и именно с ней. В обеденный перерыв мы выходили с ней купить что-нибудь на обед – брикет мороженного за 48 копеек или пирожных. Под боком у суда оказалось знакомое кафе – я прекрасно его помнила, в детстве мы нередко заглядывали туда с мамой – здесь я неспешно съедала столь же знакомое мне миндальное пирожное, запивая его сливовым соком и глядела на знакомый музыкальный автомат, который по-прежнему стоял у столиков. Или в окно, за которым была глубокая осень.

Желающих заполучить копию приговора или решения суда было немного. В свободное время я читала книжку, глядела в учебник английского, вязала модный свитер, бодро смахивая вязание в нижний ящик стола, как только за дверью раздавались шаги. Или лазила по стеллажам и изучала дела сообразно статьям уголовного кодекса, которые научилась распознавать на глаз и на слух.

Вот так я и узнала разом много нового: и о жизни в Москве, и о жизни в целом. Убийства с фотографиями трупов и их частей. Изнасилования с вербальными подробностями. Загадочные мужеложства в парках у деревьев. Смерть от наркотиков. Вот попытка изнасилования у стадиона "Искра", поздно вечером, у речки – а я ведь я знаю этот стадион, я там бегала, и речку эту знаю. А вот знакомая улица и дом, где, оказывается, жил сын известного режиссера – пока не умер от передозировки. Невероятная, ошеломляющая информация. В середине восьмидесятых криминальные кошмары в столь интенсивном виде не являлись чем-то само собой разумеющимся для недавней школьницы из нормальной семьи, более-менее благовоспитанной и в меру скромной. Но, быть может, именно поэтому они не оставили чёрного следа в моей душе.

Разве что песенка про Клементину, которую мы разучивали на курсе английского (в школе я учила французский), приобрела чуть более преступный оттенок – и всё же ещё очень далёкий от мрачных красок Ника Кейва и девяностых в целом.

Я с интересом вглядывалась в лица посетителей, сверяя их с содержанием приговоров или решений по гражданским делам. Встречались охотники говорить о себе, и тогда к лицам и текстам добавлялась речь. Уже тогда, в первый год, я стала понимать, почему суд оказывает столь благотворное влияние на литературную деятельность, независимо от того, являетесь ли вы объектом юриспруденции, как О. Генри с Достоевским, или субъектом, как Голсуорси.

Мне запомнилась зима, морозная и снежная. В конце декабря сотрудникам суда выдали талончики, чтобы получить «заказы» к Новому году. Магазин был неподалёку от суда; получив банки с болгарскими компотами (особенно меня обрадовал клубничный) и какие-то консервы, я села в автобус. На улице было темно, окна в автобусе замёрзли, и я проехала свою остановку. Моя остановка была конечной – у метро автобус разворачивался в обратную сторону. Свою ошибку я заметила поздно, распознав в дверном проёме знакомый парк возле суда. Пришлось снова мёрзнуть на морозе, вместе с банками и консервами.

С коллегами из гражданской и уголовной канцелярий я практически так и не удосужилась познакомиться поближе. Думаю, они считали меня странной и нелюдимой, я же находила странным районный суд.  Как только я увидела объявление о том, что в Мосгорсуд требуется секретарь, не раздумывая, позвонила по указанному телефону.

Link | Leave a comment | Share

Здоровый образ жизни

Jan. 2nd, 2018 | 11:53 am

Раз уж вчера было 1 января и понедельник, трудно даже представить, сколь многие сегодня (вторник, 2 января) больше не курят, бегают по утрам, не пьют, не едят, лепят из глины под присмотром наставника, (на гитаре не играют – музыкальные способности сейчас несвоевременны), пишут книгу по выученным правилам, делают то, к чему нет способностей (зато душа лежит, а стало быть, есть право), не смотрят телевизор, избегают конфликтов, заботятся о себе, принимают себя, развивают себя, любят себя. Одним словом, ведут здоровый образ жизни.

Я не против здорового образа жизни, а местами даже всецело «за». Но есть в нём что-то подозрительное.

Link | Leave a comment | Share

Футуризм в действии

Dec. 27th, 2017 | 06:18 pm

Трудно избежать тягостного воздействия тьмы. Конец года – это же почти конец света, и как тут обойтись без предсказаний о будущем.

В этом году погоду и войну на время оставили в покое. Чтение, молодёжь и здоровый образ жизни (с меньшим азартом, на всякий случай) – вот на что гадали и делали ставки в «публикациях года, которые непременно надо прочесть». Будут люди читать или не будут? Будут подростки читать классическую литературу или не будут? Будет молодое поколение будущего заниматься сексом или будет заниматься кулинарией? Будет в будущем мотивация или хорошо, что её не будет? Читать будут для удовольствия или для прирождённой грамотности, которая обретается в разговорах с умными людьми? Будет духовность или «я вообще плохо понимаю, что это такое?». Все будут делать зарядку по утрам, или только социально обеспеченная молодёжь с принудительной публичностью?

Десять лет назад здорово потеплело зимой. Уверенность в том, что зимы у нас больше никогда не будет достигала невероятных масштабов. Морозные зимы с санками канули в лету, в воспоминания детства. Но через пару лет вернулись, на радость продавцам шуб, за судьбу которых почему-то переживали более всего.

Не правда ли, странно – принимать настоящее за будущее? Верить, что если уж вырос лопух в огороде, то так и будет расти, и ничего вы с этим поделать не сможете. Не странно – людям часто мерещится, что как есть, так будет всегда. В двадцатые – что новые поколения будут вести здоровый художественно-научный образ жизни и заниматься сексом, в семидесятые – заниматься сексом и слушать музыку, в восьмидесятые – готовиться к войне и вести нездоровый образ жизни, в тридцатые – вести беседы в резкой манере и готовиться к войне. Обманываться насчет поколений не странно – таков удел человечества, но вот обманывать, преследуя цели, размахивая выборочной информацией и личным примером – нехорошо.

Link | Leave a comment | Share

Кафка

Dec. 24th, 2017 | 02:19 pm

На другом конце поля продают дулёвские и вербилковские сервизы, антиквариат – старый и новый, и традиционную ерунду, включая картины в пластиковых рамах. Продавец выставил картины в целлофане, ходит вдоль картин и веником стряхивает с них снег…

- Степной пейзаж, - сказал художник и протянул К. картину.
На картине были изображены два чахлых деревца, стоящих далеко друг от друга в темной траве на многоцветном фоне заходящего солнца.
- Красиво, - сказал К. – Я беру ее.
К. необдуманно высказался столь кратко, поэтому он был рад, когда художник, вместо того, чтобы обидеться, поднял с пола вторую картину.
- Это вещь – парная к той, - сказал художник.
Возможно вещь задумывалась как парная, но на ней нельзя было заметить ни малейшего отличия от первой картины: те же деревья, та же трава и тот де заход солнца. Но К. все это было не очень важно.
- Красивый пейзажи, - сказал он, - я возьму оба и повешу их у себя в кабинете.
- Похоже, мотив вам понравился, - сказал художник и потянул с пола третью картину, - и очень кстати, что у меня есть здесь еще одна похожая картина.
Но это была вовсе не похожая картина, это был совершенно тот же степной пейзаж.

Франц Кафка «Процесс». Добрый, жизнерадостный писатель – если читать его после Гёте.

Link | Leave a comment | Share

Гёте

Dec. 24th, 2017 | 12:11 pm

Не думала, что Гёте - такой неприятный автор. Он, бесспорно, знаком с тайнами и субстанциями, ведает глубины человеческих душ, наблюдателен и понимает природу, и всё же, он чёрный человек, каковым и родился по уверениям очевидцев. Страдания юного Вертера и Фауст по вечерам в течение недели: теперь надо найти способ как-то избавиться от недоброго духа. Сейчас метёт снег, пойду перейду хотя бы поле - надеюсь, ветер выметет из меня пепел возвеличенного сарказма.

Link | Leave a comment | Share

Чаяния

Dec. 23rd, 2017 | 08:38 pm

Нет во мне должного сочувствия к людям: горю я внимаю сдержанно, бурной радости не предаюсь, не всплескиваю руками, не сострадаю, мало пекусь о еде и и тепле, больше о ветре и шуршании листьев. Если муж меня не накормит, я быть может, вообще есть не стану. Гостям забываю поставить сахарницу на стол, кофе у меня нет, чужим переживаниям я улыбаюсь, впрочем, слушаю внимательно и с большим интересом.

Но есть нечто, к чему я всё же и почему-то чрезмерно восприимчива, что упрямо меня находит, вцепляется, пронзает насквозь. Чужое ожидание полноты жизни – несбывающаяся, неосуществимая мечта.

От рождения люди принимаются взращивать свои чаяния – поначалу смутные и неопределённые, и ещё более неясные в конце. Младенцы вопят и тянут ручонки, подростки бродят рассеянно или пытаются трясти мир, как грушу, выбить себе жизнь. Умение скрывать свои чаяния приходит не сразу, и редко когда приходит умение их открывать. Взрослый человек выдает свои чаяния случайной недоверчивой улыбкой, человек пожилой и вовсе отворачивается и смотрит в окно. Чаяние умирающего – пожить ещё немного, торопливо доплести пряжу, доткать ткань своего бытия. Чаяние отчаявшегося – снова захотеть быть живым.

Вот – злой человек, не люблю я его и знать не хочу, а коснётся меня вдруг его чаяние и ничего мне не поделать.

А вот чаяния зверушек и деревьев – чем они хуже людей?

Но тот, кто уже отвернулся к окну и смотрит вдаль, поверх мира, он чает наибольшего. Всю жизнь он полнил свою жизнь, чаял полноты жизни, и нет её у него здесь, жизнь его иссякает, перетекая в другое пространство, где ждёт его исполненная им полнота жизни. И случается даже, что могу я горько заплакать от жалости к чужим несбывшимся мечтам, от величия силы чаяний, и от прикосновения того мира, где ангелы и херувимы не сочиняют романов, а только музыка звучит.

Link | Leave a comment | Share

Увиденное в темноте

Dec. 22nd, 2017 | 05:12 pm

Вечером мы с кошкой вышли погулять. Оглядевшись, кошка направилась вглубь деревни, а я вернулась во двор и принялась чистить дорожки от снега.
Огромный тёмный кот метнулся прочь от меня и моей лопаты – к забору. Взлетел над забором, взмахнув невесть откуда взявшимися крыльями, и скрылся во тьме.

Тут как раз вернулась с прогулки кошка. Учуяла необычный запах в снегу, приблизилась осторожно. Я тоже подошла взглянуть на отпечатки крыльев.
- Кто-то большой и чёрный сидел у нас во дворе, - сообщила я мужу. – Больше совы.

- Чёрная куропатка? – предположил муж.

Куропатки у нас частые гости.

Утром муж с кошкой вышли погулять, огромный чёрный гусь замахал крыльями, поднялся в воздух. Перебрался на поле, за домом. Гусь чёрный, шея белая. Этой зимой много птиц, в том числе неизвестных.

Link | Leave a comment | Share

Психология переживания

Dec. 18th, 2017 | 10:16 pm

Дул противный ветер, лаяли собаки, я стояла на железнодорожной платформе в ожидании электрички и записывала на телефон звуки для буктрейлера. Вчера наконец-то обратила звуки в нужный формат. Первый файл оказался несусветно длинным – что-то из прошлого, нестёртого. Слов не разобрать – только узнаваемые интонация, ритм, тишина вокруг говорящего. Только одно слово звучало хоть и слабо, но узнаваемо: «Переживание. Переживанию. Переживания». Лето двухлетней давности.

Link | Leave a comment | Share

(Воспоминание о пустыне (2)

Dec. 6th, 2017 | 09:41 pm

Если очень долго ходить по ровной поверхности, можно совершенно отвыкнуть подниматься по лестнице. По возвращении в Москву я первое время спотыкалась при попытках бодро продвинуться вверх, не глядя себе под ноги – ноги мои разучились отмерять нужную высоту.

Открытие столь быстрого забывания поразило меня – всё же спотыкание вызывает более сильные чувства, чем попытка выключить свет в спальне, дёрнув несуществующий деревенский шнурок вместо того, чтобы нашарить рукой московский выключатель.

Ступени в пустыне всё же были – некоторые строения имели два этажа – но эти ступени преодолевать не требовалось: одно строение было частным, в другом жили пациенты, в третьем – студенты мужеского пола. Внешне строения мало чем отличались от курортных домиков с кубическими очертаниями в окружении столь же курортных бугенвиллий. Столовая была одноэтажной; одноэтажными были пустыня и оливковая роща. Совершенно одноэтажным был дом, в котором проходили занятия. Через двор от него было «женское общежитие» - несколько комнат с двуярусными кроватями справа от входа, душ и туалеты – слева от входа. У этого входа мы порой встречали богомола, задумчиво шевелившего своими конечностями в электрических лучах вечернего светильника.

Отвыкать недолго, но привыкать – ещё быстрее. К концу первого дня пребывания в этом странном месте все его странности уже казались мне само собой разумеющимися – бескрайняя, с клочками растительности и посадок, пустыня вокруг, египетский традиционный завтрак из лепешек с хумусом и мелко порезанными овощами, приветливые и хмурые пациенты-наркоманы, завтракавшие поодаль от учащихся и учителей, студенческая группа, которую, на первый взгляд, формировали в Вавилоне: пакистанец был католиком, руководителем Каритас в Лахоре, швейцарец прибыл из Пакистана, американка и англичанка – из Китая, афганец – из правительственных верхов, петербуржец – из Дагестана, маленький житель Бирмы оказался протестантским пастором, с венгром и москвичками тоже не всё было в порядке, лишь православная румынская девушка, которую на родине ждал жених, не подавала признаков причудливости и экзотичности. Вавилон тут конечно же был не при чём – причудливая мешанина мест и судеб в данном случае имела отношение не к всеобщей глобализации, а к христианской сущности обучающей программы.

http://www.sol-art.ru/blog

Link | Leave a comment | Share